Дневники сестер Саводник

Об авторе

Аннотация. Публикуемые дневники вели девочки-подростки, а позже – юные девушки Оля и Наташа Саводник, дочери московского профессора-филолога Владимира Федоровича Саводника. Он был однокурсником и приятелем Валерия Брюсова, сам писал стихи, но известность приобрел своими многочисленными учебными пособиями и хрестоматиями по русской литературе. Сохранившиеся части дневников относятся к июлю 1914 г. – декабрю 1920 г. (дневник Оли) и ноябрю 1915 г. – октябрю 1917 г. (дневник Наташи). Часть страниц дневников была вырезана в более позднее время, вероятно, их авторами. Дневники дают представление о воспитании детей в семье московских интеллигентов, о повседневном быте русской интеллигенции начала ХХ в., о восприятии событий Первой мировой войны, революции 1917 г., Гражданской войны. Дневники позволяют проследить процесс взросления сестер Саводник и, следовательно, дают материал для понимания детской и юношеской психологии.

Ключевые слова: Ольга и Наталья Саводник, быт русской интеллигенции, воспитание подростков, Чернявская гимназия, Первая мировая война, революция 1917 г.

Продолжение. Начало см. в «Новое прошлое/The New Past». 2016. № 1. С. 192–211.

Дневник Оли

11 января 1916 года.

Сегодня есть что пописать. Ну, пришли в училище… Первый урок математика. Пришла наша «замухрышечка», стала говорить, что начнем мы теперь геометрию <нрзб>. Этот урок прошел тихо, да за алгеброй всегда тихо. II-ой урок – немецкий, писали классный перевод. Так дело дошло и до большой перемены. А в перемену Таня Казачкина подходит и говорит: «Ты, может быть, видала черного таракана, что на лестнице сидел, так вот, Сурож его поймала, да руками, такую-то гадость, ну, вот мы и пошлем подарок Евгению Ивановичу, положим в конверт, напишем: “Е.И. Яблокову” и положим на стол в кабинете классного инспектора». Ну, все, понятно, ужасно обрадовались и одобрили. Но вот горе: в большую перем[ену] там сидел инспектор, ну, понятно, не пришлось сделать эту штуку, но решили попробовать еще после уроков. Ужасно мы боялись русского: 6 челов. невызванных, вот сцапает. Ну, спросил некоторых наш Николай, готовленный урок уж весь спрошен: «Ну, думаю, не вызовет». Вдруг: «Саводник, скажите, пожалуйста, “Медный всадник”, ведь Вы учили!». Ну, понятно, учила. Ответила. Он ничего не поставил, ведь второй раз вызывает и – ничего, просто мученье. А все-таки задуманная Таней штука удалась, письмо положили Евгению после уроков, что-то выйдет? Ехала на трамвае с madame, она со мной все время разговаривала, такая душка. Ну, вечером надеюсь почитать, да что, начала Тургенева, Григоровича (1), а что докончить – не знаю.

7 мая.

Ну, вот: с января до мая не писала, нечего сказать – хорошо веду дневник. Ну, понятно, за это время хорошеньких случаев было очень много, но уж половину позабыла. Вот, например, 3-го мая мы, т.е. я, Таня и Катя Сурож, решили полакомиться и купить пряников, нянечка уже ушла, так, не долго думая, отправились мы прямо из сада к Фелипову. Ну, понятно, страшно было, вдруг увидят, но ничего, все прошло благополучно, и пряниками наелись мы так, что я, придя домой, ничего есть не могла. Ну, теперь перехожу к сегодняшнему дню. А что было сегодня? Да ничего особенного. Сегодня суббота, должно быть 5 уроков, а было всего 2, все-таки до четверть второго проторчали в училище. Ну, нечего горевать, скоро и конец, но все-таки как в этом году нас долго задерживают, а в прошлом мы кончили ведь 10 апреля. Ах, да, вот из головы вон! «К нашему полку прибыло!» У Анны Алексеевны – дочка, а я, представьте себе, «крестная мамаша». А она премиленькая, моя крестница. Ну, вот и занятие летом – нянчить и ублажать ее.

6 июля.

Целый месяц как уже кончилось ученье, перешла я в шестой класс с наградой второй степени, и то хлеб! Вот опять лето, мы в Лукине. Да, вот что! Лукино продано. До осени можем жить, и там уж тью-тью, и никогда не приедем. Папа купил имение в Тульской губ. Каширского уезда, мы на верху блаженства: имение довольно большое, и оно принадлежит нам. Там есть немного скота, а вот как война кончится, так купим еще верховую лошадь. Мама опять в Саках и пишет очень редко, положим и я-то не отличаюсь большой корреспонденцией. Подруги уже прислали 4-е письма, а я всего послала два. Ах да! 30-го до 3 числа мы, т.е. Нат[аша], я и M-elle, ездили навещать Москву. Там мы почти все время гуляли, ходили в синематог[раф]. Ели мороженое, вообще совсем загуляли. Ну, теперь приступлю к описанию каждого дня, начиная с сегодняшнего. Да теперь как-то не хочется писать, да и особенного ничего нет… Ну, вот. Спала плохо. Проснулась сперва в 3 часа, смотрела восход солнца (у нас с кровати очень его хорошо видно), заснула опять и до четверти девятого проспала. Утром, от 9 до 10, играла как всегда на пианино, потом делали диктант с тетей Кланей. (Кстати замечу, уже второй раз пишу диктант без одной ошибки, а то я всегда уйму делала.) Потом занималась по-французски, сегодня урок чтения, я его люблю, потому что интересные книги читаем: я читаю “Mon oncle et mo cure” (2), мне она очень нравится, и M-elle читает мне “Les trois mousquetere” (3), тоже интересно, ну, вот, до обеда мы занимаемся (4), и после обеда села писать дневник, предварительно помешав Наташе и M-elle и прогнав их в другую комнату. Вечером, может быть, я попишу еще.

19-го июля.

Ой, какая скука! Так скучно, и делать ничего не хочется, читаю, да и то мало, по 100 страниц в день. А читаю теперь «Обрыв». Ужасно мне нравится этот роман, он как-то отличается совершенно от других романов (5). Как мне нравятся все эти лица: Райский – правда, немного взбалмошен, но это идет как-то к нему, зараз видно, что он – артист. Марфинька тоже ужасно миленькая, такая чистенькая, чистенькая, совсем ребенок, весела, беспечна, о себе не думает, предоставляя все бабушке. А бабушка, какая старинная, высокая и чистая женщина, с какой любовью заботится она о своих внучках, как хорошо было Марфиньке у ней под крылышком. Умные советы могла бы она дать Вере; правда, у ней иногда странные взгляды на жизнь и любовь, очень уж в тесных рамках был у ней этот «взгляд на любовь», Вера не могла втиснуться в эту рамку, это душа жаждала свободы, незапрещенной любви, она имела другие понятия, другие мечты, она ждала и надеялась получить это счастье от Марка сполна и навсегда. Вера мне ужасно, ужасно нравится. А Марк, кто такое был Марк? Эта трудная личность, и я ее не совсем хорошо понимаю и представляю, но он мне нравится. Нравится этой независимостью, этой простотой обращения со всеми. У него проблескивает большой ум, но «свой собственный ум», смешанный немного с озорством. Мне вспомнился сейчас Ефрем из «Поездки в Полесье» (6), у Ефрема тоже было озорство, но оно, как говорил нам учитель, образовалось под влиянием этой суровой природы Полесья, а у Марка откуда взялось это озорство? Как образовалось оно? Я никак этого не могу разобрать. Был ли он «удачник» или «неудачник», тоже не могу сказать. А если бы он согласился с желаниями Веры свить постоянное гнездо, какая бы славная пара вышла. Но он был упрям, не хотел уступить и желал, чтобы и Вера держалась его понятий. Но в том-то и дело, что встретил в ней противника, равного себе по силе, и никто из них не желал пожертвовать своей силой, и в то же время оба надеялись на победу, всяк со своей стороны. Об них больше ничего не могу сказать, а все остальные личности играют довольно маленькие роли, чтобы их описывать. А! Вот еще – Софья! Об Софье можно поговорить, но что ж об ней скажешь. Софья была «богиня», высоко ценила свою красоту, свое происхождение, далеко была от «живой жизни», как говорил Райский, и это правда. Она как бы застыла и привыкла подчиняться продиктованной предками программе жизни. Один раз только переступила эту программу, полюбя своего учителя, «человека низшего себе происхождения», и ее родители ужаснулись и показали забытые ею «правила предков», и с тех пор она окончательно превратилась в «каменную богиню», и искра человеческого чувства, как ни старался Райский, не могла уже вспыхнуть в ней, «предки были сильнее», как говорил Райский. Вот все личности «Обрыва», и как я поняла их.

24 июля.

Сегодня воскресенье, целый день свободный, и вот как я его использовала. В 10 часов пошла я с Лялей, Колей и Сережей посмотреть Наташины шалаши. Посмотрели… Посмотрели еще и елку, которую Володя с Наташей хотели украсить сластями и зажечь вечером на мои именины. Идем мы обратно оттуда, и я нашла белый гриб. И вот решили мы отправиться за грибами, а Ляля сказал: «Будемте играть в чины, т.е., как в прошлом году, прибавлять чин за каждый белый гриб, и так от солдата дойдем до главнокомандующего. Вот уж Оля офицер». Ну, отправились, значит, мы за грибами, нашли 22 белых; все-таки довольно много. Пришли мы домой, и до четырех часов я почти ничего не делала, а в четыре тетя Кланя взяла нас гулять. Пошли мы лугом, было очень хорошо и красиво смотреть на ту сторону реки, на стада и косарей, которые устроили себе шалаши и там жили во время сенокоса. Ляля подал мне руку, я оперлась на него, Володя последовал Лялиному примеру, взял Наташу, и так мы шли. Прошли обрыв, спустились в «ущелье», как там было красиво, мы с Лялей просто восхищались. Пошли еще дальше, любовались на стадо, на деревни, я решила сюда придти рисовать, Ляля тоже. Володя все посматривал на меня. (Вообще последнее время он все время смотрит в мою сторону и за обедом, и за чаем, а, кроме этих часов, мы с ним редко встречаемся.) Ужасно он мне не нравится, иногда некрасив до безобразия (положим, не мне судить о наружности; я тоже не отличаюсь красотой, но ведь я себя не вижу и поэтому часто забываюсь), а когда он заржет, т.е. захохочет, мне просто становится он противен. Старается быть остер со мной, потому что я всегда ему колко отвечаю на его хвастовство и нападения на мальчиков. Возвратились мы с прогулки голодные как волки; сели обедать. А после обеда сидели немного на террасе, но я скоро ушла и отправилась вниз, посмотрела, что делает бабушка, а потом села в гостиной, где играли в карты. Было скучно, даже грустно: ждала писем, от мамочки, от Тани, а <нрзб> приехали и писем нам не привезли. Ну, а вечером – вечером, понятно, читала.

2-го августа. Ср[еда].

С утра шел дождь. До обеда, конечно, занималась, а после обеда уже не знаю что делала, кажется, ничего. Решили мы пойти после чая за грибами. Дождь перестал, и мы отправились. Наташа от нас ушла вперед. Я и M-elle ходили, ходили по Горбуше, все-таки кое-что нашли, но не много, а больше измокли. Возвращаемся это мы домой, как вдруг проливной дождь, мы спрятались под ёлки, только все-таки пришлось переодеться. Вечером, за чаем начались разговоры о театре и артистах. Тетя, Анна Алексеевна, бабушка вспоминали, как они ходили в театры, когда были помоложе. Тетя очень хвалила старых артистов и говорила, что теперь нет уж таких, вспоминала, как и что они играли, как она с тетей Маней увлекалась театром, но я думаю, что и теперь найдутся хорошие артисты, что тетя их не знает, потому что бросила ходить в театры или ходит очень редко, да и время теперь не такое, ведь оно все бежит и изменяется. Я слушала все безо всякого волнения, мне не нравится это хваленье прошлым (7), но прошлое время не воротишь, теперь новые стремления, новые интересы. Мне гораздо больше понравились рассказы бабушки о ее брате Павле Ивановиче. Он очень много пил и потому выкидывал такие вещи, что и мы, слушая рассказы о нем, смеемся до слез… Например, он вертел сломанную машину, для отделения сливок от молока, по ночам; выгонял всех зимой на улицу и много других смешных вещей делал.

15-го августа. Вт[орник].

Ну, скоро уезжаем в Москву. Папа приедет за нами в четверг. Погода, да что уже писать, как всегда, т.е. плохая. А какое лето было, даже не скажешь, что и лето: дожди, холода все время, хороших дней, должно быть, всего около десяти было. Сегодня провожали тетю Мотю на станцию пешком, довольно хорошая вышла прогулка, верст 5-ть. После обеда танцевала с M-elle. Я выучила новые танцы. Очень весело танцевать. Pas d’ispagne мне очень нравится, это M-elle меня научила. Танцуем мы еще вальсы, краковяк, па-де-труа, падекатр (8). Я вспоминала, что падекатр я танцевала у Тани, с Юрой. За чаем съела неимоверное количество конфект, а потом говорила с тетей Кланей о цветах, которые пересадим в толщу. Пишу теперь редко и под вечер, когда читать хочется; а ведь тогда много не напишешь. Ну, кончаю писать, а начинаю читать «Демона».

31 августа.

Вот и начала я опять учиться, пошла с удовольствием, потому что там веселее, чем летом было, ведь была просто смертельная скука. Но и в училище как-то скучно – Танечки нет, шалостей тоже.

1 сентября.

Иду я в училище, как будто что-то мне говорит, что я встречу Танечку, ну, так и есть – встретила. Она рассказывала, как ей было весело летом, что ни день, то праздник, вот счастливая. Сегодня ночью должна приехать мамочка. Наташа завалилась спать, а я жду. Сидела, читала, да мало прочла…

4 сентября.

Сегодня воскресенье. Собрались это мы гулять в Петровский-Разумовский (9). Наташа не поехала, ну, куда ей, никуда она ходить не любит, ей бы дома сидеть да читать. Доехали очень хорошо. А как там красиво! Как красиво! Деревья все уже желтые стоят, золотые, и темные огромные ели. Дорожки как паркет утоптаны, хорошо разбиты. Вообще мне так представляется старинное имение; только понятно не с народом. Идет дочь владельца по этому парку, мне даже ясно представляется открытое платьице с коротенькими рукавчиками! Кругом ее шелестят большие высокие, уже совершенно желтые липы. Сквозь их ветви солнце бросает на дорожку и на платье девушки яркие круги, а она не обращает внимания на этот дивный день и идет, задумчиво глядя под ноги. А о чем она думает? Это уже нескромный вопрос, мало ли что может беспокоить девушку. Может быть, она думает о предстоящем свидании и идет на него, а, может быть, грустная мысль о болезни ее отца заставляет ее так задуматься… Ну, довольно, уже это выйдет не дневник, а целые рассказы. Обходили мы весь парк вдоль и поперек. Коля все просился покататься на лодке. Я не решалась, думая: сядешь, а вдруг я позабыла, как гребут, а здесь народ, будут смеяться, а я ненавижу, когда надо мной смеются. Ну, под конец все-таки решились, сели, поехали. Прокатались это мы полчаса, возвращаемся к пристани. Ужасно неудобно было пристать между лодками. И вот, когда мы ударились мысом о пристань, я взяла цепь и хотела, не дожидаясь помощи, прыгнуть на пристань, но лодка отошла и, когда я прыгнула, цепь потащила назад, я хотела удержать и соскользнула ногой в воду, теперь мне только думается: ведь я могла совсем упасть в воду. Ну а впрочем, все благополучно и весело кончилось.

5-го сентября.

Пошла я в училище. Сегодня только до двенадцати, Елизавета именинница (10), а у нас строго справляют все царские дни, это очень хорошо. Первый урок история, учитель пришел в первый раз к нам. Смешной такой: маленький, носик в небо смотрит, а прыткий, просто не ожидала от него такой прыти. За историей была алгебра, т.е. урок спанье, уж очень он скучный; все зевали, пялили глаза (старались преодолеть сон) и ничего не понимали. Пришла я домой, поели и отправились с Анной Николаевной к портнихе. На трамвае была давка; я уж думала, что нам не вылезти, но ничего, все вышло благополучно. Нашли портниху, заказали коричневые платья, я себе такое фасонистое выбрала. Видали дом, в котором родилась Наташа, в Теплом пер., такой серенький, симпатичный.

7-го сент[ября].

Сегодня мы все чуть не умерли со смеху. То есть не все, а я, Танечка Казачкина и Катя Сурож. Вот как это было. На первом уроке Танечка спрашивает меня: «Ты почерк Володи Шишова знаешь?». «Кажется, знаю, – отвечала я, – а что?». «Я тебе все потом расскажу и покажу». Вот и перемена. Когда мы были в зале, Таня вынимает письмо, написанное на клочке бумаги, и говорит: «Узнаешь почерк или нет?» «Да, это его, да и подписано: В.Ш.», – отвечаю я. Потом прочли письмо. Ну, это что-то необыкновенное, мы на всю залу грохотали, чуть ли не по полу валялись, на нас все оглядываются: «Что это с 6-ми?». А с нами было вот что. Письмо было от Володюшки, где он изъяснялся Тане в любви. Начиналось оно так: «Один лишь миг я увидел Вас, но этот миг останется навсегда в моем сердце», и дальше в том же духе, а под конец: «От Вас зависит подарить мне счастье. Жду Вас у подъезда Вашего дома в 8 часов». Что ни фраза, у нас поднимался такой смех, что классные дамы оглядывались. Но ведь это же просто умора, от такого святоши, который на колени падал за нехорошую мысль, да вдруг объяснение в любви. О Господи! Как вспомню, меня начинает даже сейчас душить смех. И весь день так весело прошел, как вспомним – хохочем до слез. Вот так Володюшка, просто уморил нас!

8-го сент[ября].

Сегодня праздник. Я так разленилась, что просто ужас, уже две тройки получила. На завтра ни одного урока как следует не знаю. Сегодня собрались это мы на Воробьевы горы, но был туман, а главная прелесть – это на Москву смотреть, а в таком тумане не увидишь. Мы, т.е. M-elle и я, все время играем в «безик» (11), а сегодня решили пойти в синематограф. Ну, пошли, видели какую-то «Лунную красавицу» (12) и «Магнолию», порядочная чушь.

7-го (? – очевидно, описка – В.С.) сент[ября].

День прошел скучно, т.е. уроки, потому что за переменами нам с Танечкой никогда не бывает скучно, или мы говорим, или рассказываем что-нибудь. Завтра едем в цирк целой компанией 7 человек, я пригласила Таню, она согласилась, потом она, понятно, останется ночевать у меня. Как хорошо и весело будет. Но только Танечка обещала позвонить, а не звонит. Ужасно жаль будет, если ей не позволят.

27 октября.

Вот уж третий день, как не хожу в училище, – кашель. Сижу и читаю Достоевского или играю на рояле, теперь я даже очень люблю играть. Сегодня собралась было идти, пошла спрашивать деньги у папы, а мама меня оставила, я очень рада. Деньги мне нужно отдать Танечке – сдачу с билета, так как она у нас в ложе в Малом театре место купила. Был уже один спектакль, на котором мы только вчетвером в ложе сидели: M-elle, я, Юра и Таня. Было так: с нами в ложу я пригласила Иру, ну, а утром Таня звонится и спрашивает, ничего, если вместо Иры пойдет Юра. Я ответила, что, конечно, ничего и я очень рада; говоря это, я должна была приложить руку к сердцу, которое так сильно и больно забилось. Вот мы снарядились и поехали с M-elle (Наташа осталась дома, у нее кашель). Таня с Юрой были уже там, мы поздоровались, Юра ужасно сжал мою руку и продержал довольно долго, или это у него привычка, или я уж не знаю что. Скоро начался спектакль «Трудовой хлеб» (13). Мы разместились так: M-elle, Таня, а потом уже и я, Юра сел около меня. С разными замечаниями он нагибался ко мне и ужасно близко, так что я один раз, чтобы ответить на его вопрос, повернула голову, и щеки наши чуть ли не соприкоснулись. Я ненавижу, когда ко мне так близко наклоняются, вот, например, Володюшка, я всегда отстороняюсь и какое-то отвращение чувствую. Но когда Юрий Павлович наклонялся ко мне, мне нисколько не было противно, наоборот – мне было очень хорошо. После того, как мы, распрощавшись, пошли домой, мне не хотелось возвращаться так скоро домой, мне хотелось все идти, идти и никогда не возвратиться. Мне было очень хорошо, то есть не физически, потому что меня мутило и голова кружилась, и так легко; говорить мы не говорили, потому что мне страшно хотелось молчать и думать, да об чем, уж не знаю, об чем я думала. Пришли домой, M-elle хотела уйти, но мне так не хотелось ее отпускать, так было как-то грустно и вместе с тем хорошо. Я начала упрашивать M-elle остаться и почитать мне, она осталась; но из того, что она мне читала, я не понимала ни одного слова и ничего теперь не помню. Я попросила кончить чтение, и мы пошли в нашу комнату, где я потушила все лампы, стало у нас очень уютно, мне было хорошо, очень хорошо, но почему-то грустно; я легла на кушетку, стала смотреть на небо, на луну, которая освещала всю нашу комнату, и мне хотелось куда-то улететь, позабыть все, что было. За обедом я ничего не могла есть и свалила на то, что я сыта и ела недавно, после театра; на самом же деле я не проглотила ни одного кусочка. Что со мной было? Почему я стала такая? Не знаю! Мне было все равно: что-нибудь делать или сидеть, сложа руки.

2 ноября. Сред[а].

Никак не могу решить: идти мне ко второму уроку или нет. Всю неделю прогуляла, уже из Чернявского звонили, думали, что у нас какая-нибудь заразная болезнь: две сестрицы не ходят. Сегодня решила пойти, но Агаша меня не разбудила, думала как всегда, что она меня будит, а я не иду. Ну, теперь остается только решить, идти ли мне ко второму часу. Во-первых, будут спрашивать, почему я не пришла к первому, ну, я об этом не беспокоюсь, язык есть – отвечу. Во-вторых, 2 и 3 урок ужасно скучные, значит, все это ведет к тому, что я не пойду. В понедельник и вторник не ходила из-за погоды, ужасная была слякоть, а я очень люблю, когда немного морозит и снег идет, вот как сегодня; да ну, наплевать – все равно не пойду, буду учить Закон Божий, который я ничего не знаю, и читать Достоевского «Записки Мертвого дома», очень интересно.

12 ноября. Суб[бота].

В гимназию сегодня не ходила, потому что ездила в город с Анной Николаевной покупать юбку, кофточку и другие принадлежности. Жаль, что я не пошла, ведь сегодня только три урока. Русское сочинение сегодня подавать, а так как я не пошла, то отослала с Наташей, вчера до 12 час. сидела, писала и поправляла, трудно все-таки писать сочинения; в прошлом году мы с Николаем Николаевичем ведь ничего не делали, он только романами занимался, ну, иногда придет, задаст какое-нибудь сочинение, напр., «Весна в поэтической и прозаической форме», «Евгений Онегин в деревне», ну, и все, а тут «Эволюция народной поэзии» или «Тип русского князя», вот тебе и пиши.

19 ноября. Суб[бота].

Сегодня мама меня в первый раз выпустила наружу, а то все кашляла и не ходила целую неделю. Выпустила меня мама на музыку к Брюсовой. Мне очень хотелось: сегодня ведь пение, репетиция «Царя Салтана» (14). Мы будем исполнять эту оперу перед Рождеством. Я играю Бабариху, Наташа – Царицу. Я очень рада: Бабариха – очень важная роль и даже больше Царицы. Интересно, как-то мы сыграем.

20 ноября.

Была в Большом театре. «Майская ночь» (15). Больше, кажется, ничего особенного не было.

21 ноября.

Праздник. Целый день посвятила на костюм, шила сапоги, очень хорошие вышли. Вечером же была в Чернявском на вечере. Наша учительница русского Богушевская читала лекцию «Поэзия в женской душе», а потом были доказательства, говорили собственные стихи. Из нашего класса Богданова Елена лучше всех сказала, у ней есть очень хорошие стихи.

20 декабря.

Вчера был, наконец, спектакль «Сказка о царе Салтане»; ходили на репетиции очень часто, да зато было и очень весело, народу много, говор, смех, иногда даже драка. Спектакль сошел как нельзя лучше, нас очень хвалили, и ничуточки не было страшно и даже весело. Я очень люблю смотреть в публику, к тому же я все время искала Степанову, артистку из Большого театра. Были также и Великомирские, те дети, которые давали концерт, я это раньше писала. Да что ж дальше и писать – да только то, что было очень весело, весело и весело. Начался спектакль в 5 час., конч[ился] 1/2 7-го. Мы там еще оставались после чаю, чтобы остыть. Какая-то дама подошла ко мне и начала меня расхваливать, и хорошо-то я пела такую трудную роль, но зато интересную, вообще говорила, что я выполнила роль как нельзя лучше. Ну, я очень была рада.

Комментарии

1 Писатель Д.В. Григорович (1822–1899), автор повестей «Деревня», «Антон-Горемыка», «Гуттаперчевый мальчик», считался в начале ХХ в. классиком русской литературы.

2 Книга Жана де ла Брета под названием «Дядюшка и батюшка» выходила и на русском языке.

3 «Три мушкетера» А. Дюма.

4 Обращает на себя внимание то обстоятельство, что летом девочки-подростки дома занимаются: и музыкой, и чтением книг на французском языке, и диктантами.

5 Далее следует «разбор» знаменитого романа И.А. Гончарова.

6 «Поездка в Полесье» – рассказ И.С. Тургенева (1857), в котором дано некое обобщенное выражение мыслей писателя о человеке и природе.

7 Эти замечания Оли Саводник о «хваленьи прошлым» поразительно напоминают современные суждения многих пожилых людей о том, что «раньше все было лучше»!

8 За исключением вальса остальные танцы сегодня можно увидеть только на сцене или во время конкурсов. Па-де-труа (франц. pas de trios – танец втроем) был в классическом балете танцем трех исполнителей, но в России в самом конце ХIХ в. стал парным бальным танцем установленной композиции и состоял из элементов менуэта, мазурки и вальса. Падекатр (франц. pas de quatre) – бальный танец четырех исполнителей – был преобразован в России в парный бальный танец установленной композиции, состоящий из вальса и скользящих шагов. Падеспань (франц. pas d'Espagne – испанский танец) – русский парный бальный танец установленной композиции, созданный в 1898 г. и состоящий из элементов характерно-сценического испанского танца (см.: Современный словарь иностранных слов. М.: Русский язык, 1993. С. 434). Краковяк – старинный польский народный танец, получивший название от г. Кракова. В России начала ХХ в. исполнялся в сочетании с элементами вальса.

9 Очевидно, речь идет о с. Петровско-Разумовском, близ Москвы, где в 1865 г. была основана Петровская земледельческая и лесная академия, получившая в советское время название Тимирязевской сельскохозяйственной академии.

10 Вероятно, имеется в виду великая княгиня Елизавета Федоровна (при рождении – Елизавета Александра Луиза Алиса Гессен-Дармштадтская, ставшая супругой русского великого князя Сергея Александровича). Менее чем через два года, в ночь на 18 июля 1918 г., она будет зверски убита большевиками (сброшена живой в шахту в 18 км от г. Алапаевска. В 1992 г. прославлена в лике святых Русской православной церкви.

11 Безик – интеллектуальная карточная игра. Возникла во Франции. В России известна со второй половины ХIХ в. Существуют варианты игры для двоих (наиболее распространенный), троих и четверых игроков.

12 «Лунная красавица» (1915) – фильм Евгения Бауэра, в котором снималась знаменитая Вера Холодная.

13 «Трудовой хлеб» – комедия А.Н. Островского (1874).

14 «Сказка о царе Салтане» – опера Н.А. Римского-Корсакова. Либретто Владимира Бельского по одноименной сказке А.С. Пушкина. Закончена в начале 1900 г.

15 Опера Н.А. Римского-Корсакова (1879).

Возврат к списку